Почти 400 лет назад у берегов Филиппин в одном из морских сражений затонул испанский галеон. Недавно удалось обнаружить обломки судна и кое-что из его груза. Археологи-подводники даже не подозревали, что ценные предметы кухонной утвари времен династии Мин, множество глиняных кувшинов и треснутые шпангоуты выведут на след ужасной трагедии, унесшей в морскую пучину 350 жизней.

Обнаружить судно, затонувшее столетия назад, - такое дано не каждому исследователю. Подобная находка для археолога-подводника - истинная награда за многолетние поиски и труды. Это как сундук с сокровищами, только роль последних выполняют новые познания в области экономики, техники и культуры времен давно минувших. Для Фрэнка Годдио, подводного археолога со стажем, не первый раз имеющего дело с погибшими кораблями, галеон "Сан-Диего" - опыт совершенно особый. Его открытие "выдало на гора" не только пушки, кувшины, гвозди, - в общем, не одну лишь мертвую материю. Одновременно оно пролило свет на события, послужившие ярчайшим примером человеческой ничтожности, вполне достойным быть вписанным в энциклопедию глупости, если таковая имеется.

По свидетельству Фрэнка Годдио, его знакомство с галеоном "Сан-Диего", исчезнувшим в филиппинских водах еще 14 декабря 1600 года, началось задолго до обнаружения судна - тогда, когда он начал рыться в архивах, скрупулезно изучая пожелтевшие фолианты со свидетельствами немногих уцелевших в этой трагедии.

Поначалу история галеона не обещала ничего загадочного. До нас дошли точные сведения о дне и часе его гибели. Известны сегодня и количество экипажа, и число орудий, и тип груза - даже место катастрофы: в шести милях от острова Лусон. Так, во всяком случае, значится в объемистом протоколе, пылящемся вот уже почти 400 лет в испанских архивах; его составил свидетель катастрофы, адмирал Антонио де Морга.

А теперь лучше дать слово Фрэнку Годдио: "Чем глубже я уходил в детали, тем сильнее путался. Существовали ведь свидетельства и других выживших. А те придерживались своих версий, существенно расходившихся с показаниями де Морги. Взять хотя бы записки капитана нидерландского галеона "Маврикий", едва не затонувшего рядом с "Сан-Диего". Именно из них я узнал, что на "Сан-Диего" разыгралась подлинная драма, истоками которой послужили мелочность, некомпетентность и тщеславие, погубившие 350 человек".

Так что же случилось? Фрэнк Годдио потратил много времени на сопоставление фактов и материалов, после чего сделал собственное, обоснованное заключение. Теперь и мы имеем возможность проследить за его выводами, пережив заново события, происшедшие четыре столетия назад.

Шел к концу 1600 год. В далеком Риме был сожжен Джордано Бруно. В Нидерландах изобрели первую подзорную трубу. А в Маниле, столице Филиппин, контролируемой Мадридом с 1565 года, поднялся настоящий переполох: в прибрежных водах курсировал нидерландский капер. И это тогда, когда весь испанский флот выступил на подавление исламских мятежей на юге архипелага! Манила, где кроме 20 тысяч филиппинцев к 15 тысяч китайцев проживали всего 2 тысячи испанцев, женщины и дети в том числе, была практически беззащитна перед возможной атакой голландцев.

Полностью загруженный 270-тонный галеон "Маврикий" под командованием капитана Оливье ван Ноорта и сопроводительный шлюп "Эендрахт" водоизмещением 50 тонн - почти два года находились в пути. Два судна, жалкий остаток могущественной боевой группы, которая вместе с четырьмя другими флотилиями из протестантских Нидерландов обошла едва ли не полмира, чтобы помешать Испании, своему старому противнику, в ее прибыльной дальневосточной торговле.

Во время страшных штормов у берегов Южной Америки ван Ноорт потерял два больших корабля и 150 матросов. В его команде осталось чуть больше 90 человек. В Чили он смог загрузить в качестве провианта только птичьи яйца и засоленное мясо пингвинов, и как следствие на борту вскоре стала свирепствовать цинга.

И все же голландцы, практически неспособные сражаться, достигли Филиппин и пошли на хитрость, выдав себя за французов. Один из голландских "еретиков" даже оделся в костюм католического священника. Хитроумным чужакам удалось водить за нос испанцев почти 10 дней, что позволило морякам немного отдохнуть. Позже, однако, надувательство раскрылось и ван Ноорту в самый последний момент едва удалось ускользнуть. Теперь провианта и питьевой воды на судне хватало, но силы у всех были на исходе. Самое большее, на что могли бы решиться голландцы, - атаковать пару джонок с китайским фарфором, следующих в Манилу. Было самое время возвращаться домой.

Жителям Манилы до голландцев дела не было - лишь бы не трогали! Но кое-кто мыслил по-иному. Для председателя высшего совета Филиппин, влиятельнейшего лица всей колонии, столь неожиданно явившийся противник оказался весьма кстати. Уже два года Антонио де Морга состоял на службе у короля Филиппа. Удар по пиратам-протестантам окончательно открыл бы для него - и он на это очень надеялся - дорогу в Америку, о которой мечтал давным-давно.

Итак, де Морга приказал снарядить два торговых корабля - 300-тонный галеон "Сан-Диего" и маленькое судно "Сан-Бартоломе", - переоснастив их в крейсеры и объявив себя адмиралом флотилии. Из "Сан-Диего" он сделал флагманский корабль, снабдив 14 пушками, снятыми с крепостной стены Манилы, и загрузив трюмы судна 127 бочками пороха, большим запасом пушечных ядер и мушкетных пуль. На случай преследования он взял на борт достаточно провианта и питья.

Некоторая заминка произошла у адмирала с набором экипажа. В своей хронике "События на Филиппинах" он позже писал, что поначалу предприятие, "обещавшее много риска и мало выгоды, ни у кого не вызывало большого восхищения", но все изменилось, "когда граждане увидели, что корабли стоят под командой доктора Антонио де Морги".

Новая роль де Морги совершенно не была ясна горожанам - юрист и специалист по управлению, он не обладал ни морскими, ни военными знаниями. Чтобы успокоить судовых офицеров, вице-адмиралом и комендантом "Сан-Бартоломе" был назначен опытный капитан Хуан де Алькега.

С де Алькегой вышло в море всего сто солдат и матросов. А на борту 35-метрового "Сан-Диего" теснились более 450 человек: филиппинцы, африканские моряки, японские наемники, слуги и 150 испанских нотаблей, жаждущих снискать славу в этой сомнительной экспедиции.

С самого начала дул крепкий норд-ост, едва не срывая паруса. Уже на первых милях, в бухте Манилы, всем стало ясно, что судно безнадежно перегружено. Всем кроме командующего. Матрос Бенито дель Уэрто, которому чудом удалось спастись вместе с двадцатью другими моряками, свидетельствовал: "Вода за бортом достигала портов орудий - корабль так оказался забит, что даже к пушкам подойти было нельзя".

Чтобы хоть как-то выровнять крен, почти весь экипаж собрался с наветренной стороны, но тщетно. Судовладелец Луис де Бельвер сильно опасался за свой галеон и умолял хотя бы часть груза выбросить за борт. Но именно де Морга приказал "весь хлам убрать с палубы вниз, так что там, среди всей этой рухляди, не осталось даже места, чтобы при необходимости позаботиться о раненых или погасить случайную искру, - чудо, что весь корабль не взлетел на воздух!"

Четырнадцатого декабря ван Ноорт заметил на горизонте чужие паруса. Он немедленно дал "Эендрахту" команду возвращаться на родину с дубликатами всех его многочисленных экспедиционных отчетов. На "Маврикии" стали готовиться к бою.

Испанцы начали атаку сразу, но первый выстрел прозвучал с "Маврикия" - прямое попадание. Грот "Сан-Диего" разорвало в клочья, один из насосов - вдребезги. Де Морга в ярости приказал открыть ответный огонь, но шеф канониров рапортовал, что орудия зарядить невозможно. Тогда де Морга решился брать "Маврикий" на абордаж, - но, к несчастью, забыл приказать убрать паруса. "Сан-Диего" на полном ходу врезался в противника, получив при этом пробоину ниже ватерлинии. У "Маврикия" в тот момент серьезных повреждений не оказалось.

Тем временем тридцать испанцев уже спрыгнули на палубу "Маврикия" и с криками "Amaina, perros! - Сдавайтесь, псы!" принялись резать снасти и срывать с мачт паруса, готовясь поднять испанские флаги. Ван Ноорт и 58 человек экипажа забаррикадировались в трюмах. Перевес был явно не на их стороне, и голландец предложил начать переговоры о сдаче.

В этот момент подплыл "Сан-Бартоломе" - и сразу открыл огонь по "Маврикию", невзирая на то, что голландский корабль был уже почти занят испанцами. Лишь в последний момент вице-адмирал де Алькега наконец понял, что же произошло. На "Сан-Бартоломе" он бросился в погоню за "Эендрахтом", остановив его через несколько часов.

А что же происходило на "Сан-Диего"? Да ничего! Адмирал молчал, будто бы его не существовало. Матрос Бенито дель Уэрто нашел своего командующего бледным и безразличным, лежащим на матраце у якорной лебедки, на самом носу судна. Дель Уэрто махал перед его глазами захваченным вражеским флагом, заклиная де Моргу отдать наконец приказ о полном захвате "Маврикия", ибо экипаж последнего фактически уже сдался. В ответ он услышал лишь лепет заикающегося командующего: "Делай что можешь..." Ничего конкретного он так и не приказал. Все это никак не вяжется с героическими мемуарами самого де Морги, у которого едва ли не каждая страница полна описаниями ожесточенных схваток, но нигде нет ни слова о томительном ожидании так и не поступившего распоряжения.

Из неразберихи на "Сан-Диего" голландец ван Ноорт извлек свою выгоду. Он приказал снова открыть огонь из орудий второй палубы, одновременно пойдя на чисто военную хитрость: его люди взорвали дымовые шашки, и из люков стал медленно выползать густой дым, разъедая глаза нападавшим.

Опасаясь, что и "Сан-Диего" будет охвачен пламенем с "Маврикия", де Морга отдал наконец свой первый приказ (после шестичасового молчания!), оказавшийся самым фатальным в его короткой карьере командующего. Вместо того чтобы эвакуировать команду с поврежденного "Сан-Диего" на "Маврикий", он отозвал своих с борта голландского судна и приказал рубить абордажные канаты.

В течение нескольких минут неспособный к маневру "Сан-Диего" затонул в Южно-Китайском море, унеся с собой в пучину 350 жизней. Полные отчаяния солдаты пытались расстегнуть тяжелые нагрудные панцири и латы, но не успевали этого сделать. Кое-кому все же удалось вплавь достигнуть суши. Между тем нидерландцы собрались на палубе и преспокойно открыли пальбу по потерпевшим кораблекрушение.

Де Морга оставил свое судно одним из первых (снова полное расхождение с его мемуарами) и поплыл на плоту, припрятав на себе два захваченных неприятельских флага. Плот с горе-командующим толкал перед собой его секретарь - до самого острова Фортуна.

Предыстория захватывающая, но противоречивая. И вот теперь, 400 лет спустя, перед археологом Фрэнком Годдио стояла задача: на основе изученных документов попытаться обнаружить обломки "Сан-Диего" и найти вещественные доказательства всего описанного. Де Морга указывал место кораблекрушения - в шести милях от побережья острова Фортуна. Но Годдио теперь имел достаточно оснований, чтобы не доверять запискам тщеславного командующего, адмирала по собственной милости. По другим источникам, берег находился в досягаемости пушечного выстрела, поэтому Годдио сразу ограничил поиски сравнительно небольшим участком (4,6 х 2,8 км) у юго-восточного побережья острова.

Глубина там составляла 70 метров, а морское дно было покрыто корраловыми пластами примерно на высоту остова "Сан-Диего". В такой ситуации помочь мог только магнитометр - ведь все металлические части "Сан-Диего" после стольких лет коррозии наверняка потяжелели на сотни килограммов. Итак, настроили детекторы, после чего исследовательский катамаран Фрэнка Годдио, руководителя экспедиции, прошел контрольное поле метр за метром. На это потратили несколько недель - результата никакого. Годдио даже стал склоняться к мысли, что де Морга мог написать правду.

Но однажды детектор все-таки среагировал, показав, что прямо под археологами находятся 250 кг железа. Для "Сан-Диего" это было, конечно, мало. И все же после долгого погружения один из аквалангистов всплыл на поверхность с радостной улыбкой: в 52 метрах под исследовательским судном действительно находятся обломки какой-то посудины, всего в полукилометре от берега.

В скудном свете подводного мира корпус затонувшего корабля едва ли отличался от коралловых пластов, но сотни выпавших больших кувшинов образовали нечто вроде бруствера, вокруг которого сновали пестрые косяки рыб. То тут, то там под отложениями можно было угадать контуры якорей и пушечных лафетов.

Над местом находки поставили на якорь рабочую аварийно-спасательную платформу, рассчитанную на команду в 52 человека, среди которых были 18 аквалангистов. В первый же день исследователи натолкнулись на реликты редкой красоты: тысяча неповрежденных предметов из небесно-голубого китайского фарфора времен династии Мин - первоклассный экспортный товар, удивительно хорошо сохранившийся за столько лет пребывания в морской воде. Возможно, эти столовые приборы предназначались для бывших на борту испанских нотаблей.

Был найден и единственный в своем роде изящный сосуд для воды в форме баклажана, служивший, скорее всего, для увлажнения чернильного камня, который аквалангисты тоже подняли на поверхность. Что это - чья-то собственность? Если да, то владелец расстался с жизнью так же, как и японцы-легионеры, присутствие которых доказывали найденные 24 бронзовые рукояти от самурайских мечей. Не меньшее культурно-историческое значение имеют 570 огромных глиняных кувшинов, служивших для хранения запасов мяса, овощей, приправ, масел, вин и, естественно, воды. Кроме того, аквалангисты извлекли действующую астролябию и корабельный компас - во всем мире едва ли можно найти подобные и так же великолепно сохранившиеся.

"После того как был убран балласт судна - 150 тонн камней, - рассказывает Фрэнк Годдио, - "Сан-Диего" поразил нас другой, не менее радостной неожиданностью: части его корпуса удивительно хорошо сохранились. Прежде всего киль, многочисленные шпангоуты, даже руль! В общем, материала предостаточно, чтобы составить довольно точное представление о судостроении того времени".

От многочисленных утопленников не осталось практически ничего. Были найдены только двенадцать фрагментов черепов и несколько частей скелетов. Похоже, несчастные находились на нижней палубе, когда судно провалилось в пучину волн, а при ударе о морское дно были расплющены пушками, разлетевшимися в стороны от мощного толчка, - все обнаруженные останки лежали среди орудий.

При проверке останков археологи были удивлены: одна из жертв, несомненно, была женщиной. Переодетая в мужское платье авантюристка? Или провезенная контрабандой проститутка?

Пройдет еще немало времени, пока все находки будут каталогизированы, отреставрированы и тщательно исследованы. Фрэнк Годдио очень надеется, что все они расширят наши знания о прошлом, а может, и о самой драме, происшедшей у острова Фортуна.

Дальнейшая судьба тех, о ком шел рассказ, хорошо известна. В августе 1601 года, спустя полгода после филиппинской авантюры, Оливье ван Ноорт на своем "Маврикии" снова появился в гавани Роттердама - его земляки продолжали высылать свои флотилии в далекие восточноазиатские воды. Но только спустя 40 лет Нидерланды завладели довольно большой частью Индонезии, взяв под контроль торговлю специями, что впоследствии сделало эту страну одной из состоятельных наций мира.

Спасенный адмирал де Морга первым делом приказал арестовать Хуана де Алькегу, своего вице-адмирала и капитана "Сан-Бартоломе" ("только из-за его самовольного преследования "Эендрахта" и произошло несчастье"). И прежде чем иные сведения об этих событиях достигли берегов Испании, при мадридском дворе все зачитывались искусно выдуманными сочинениями де Морги. В июле 1603 года "морской волк" получил-таки столь желанный пост в Мексике, в вице-королевстве Новая Испания.

Через 13 лет Антонио де Морга стал президентом королевского совета в Куито. Там он спокойно умер в 1636 году, в возрасте 77 лет. Незадолго до смерти ему еще раз пришлось столкнуться с правосудием, но по другому поводу: его оштрафовали на две тысячи золотых дукатов за "совершенно открытые и неподобающие отношения со многими женщинами".










За порогом вероятного

Реклама


Новости партнеров

Загрузка ...